Аин

Бремена и лета положи Отец небесный, Бог наш, во Своей власти. Несть ваше, — отвечал Господь на вопрос апостолов, любопытствовав­ших узнать время устроения царства Израилева — несть ваше разу мети времена и лета. Вре­мена и лета положи Отец во Своей власти (Деян. 1: 6, 7). Сокрыт от познания человеческо­го срок жизни мира видимого, день и час пре­вращения его; сокрыт от каждого человека срок земного странствования его, день и час пересе­ления его в загробную область; сокрыт от каж­дого кающегося срок покаяния его, день и час, в которые покаяние увенчается извещением об окончательном отпущении грехов, увенчается ясным для сердечного ощущения разрешение от уз греховных, от страстей, увенчается ясным для всего существа человеческого осенением благо­дати Божией. Благодать Божия, осенив кающе­гося, разрушает в нем царство греха, водворяет Царство Божие, соделывается достоверным за­логом на получение вечных благ. Залог, будучи об­ручением блаженства, и сам — блаженство.

Срок покаяния каждому кающемуся назнача­ется Богом по всесвятому, недоведомому суду Его. Срок этот длился для некоторых многие годы, для некоторых немногие часы. Одни понесли тяго­ту дне и вар (Мф. 20:12), другие потрудились в вертограде Сына Божия самое краткое время.

Живописно изображен продолжительный срок покаяния преобразовательными тенями Ветхого Завета: изображен он порабощением израильтян во Египте в течение четырех столе­тий; изображен он пленом их в Вавилоне в тече­ние семидесяти лет. Порабощением во Египте знаменуется состояние христианина, предназна­ченного в служение Богу, но удерживаемого ми­ром в служении миру; пленом в Вавилоне знаме­нуется вразумляющее наказание за грехи, соделанные в жизни, уже посвященной богослуже­нию. Когда израильтяне выходили из Египта, они, по повелению Божию, выпросили у египтян мно­жество золота и серебра; подобно этому служи­тель Божий, постепенно выходя из жизни по пло­ти, выносит драгоценное, опытное познание о значении мира, о падении человека, о действии в нем греха, о влиянии на него духов отверженных. Повелением Божиим, данным израильтянам, знаменуется премудрое смотрение Божие, по которому самое зло споспешествует добру в от­ношении к христианам, имеющим целью благоугождения Богу.

Грех ради ваших, ими же согрешисте пред Бо­гом, отведетеся в Вавилон пленени (Посл. Иер. 2), писал пророк по повелению Божию и от лица Божия к Иудеям, которых переселял Навуходоносор, царь Вавилонский, из Иерусалима в Вави­лон. Вшедше убо в Вавилон, будете тамо лета многа и время долго, до седми родов: потом же изведу вас оттуду с миром. Ангел бо Мой с вами есть: сей взыскует душ ваших (Посл. Иер. 6). В то время когда подвижник оставлен, по-видимому, Богом; в то время, когда, по-видимому, Бог по­крылся облаком, да не дойдет к Нему молитва (Плач. 3:43,44) бедствующего Израиля; в то вре­мя, когда, по наружности, Израиль поражен сле­потою, отринут, повергнут в среду людей (Плач. 3:45), то есть страстей и демонов, в это время по­пущения и наказания, благодать Божия, скрывая свое действие, не прекращает действия. Она дос­тавляет служителю Божию существенное преус­пеяние. Не примечая преуспеяния, особливо вна­чале, борясь с волнами и вихрями моря сердеч­ного, находясь ежечасно в опасности погибнуть в кипящей пучине, служитель Божий изощряет силы, научается искусству борьбы с грехом, нис­ходит в глубину смирения, там обретает сокро­вище духовного разума и ощущения, духовным разумом и ощущением возносится на небо.

Рабы Божии! Не унывайте, не расслабляйтесь в подвиге благочестивом. Соградите храмины в стране пленения вашего, и вселитеся, и насади­те винограды, и ядите плоды их, и поймите жены, и чадотворите сыны и дщери, и приведи­те сыном вашим, жены и дщери ваши дадите за мужи, и да рождают сыны и дщери, и умножайтеся, а не умаляйтеся (Иер. 29: 5, 6). Страждущм в воле Божией, яко верну Зиждителю, да предадят души своя во благотворении (1 Пет. 4:19). Рабы Божии! Во время попущаемых вам напастей извне от человеков, внутри от возмуще­ния страстей, предавайтесь воле Божией, укреп­ляйтесь, окрыляйтесь верою в Бога. В это блажен­ное время прилагайте особенное тщание о совер­шении всех боголюбезных добродетелей. Возде­ланная железными орудиями и удобренная согнившими веществами земля особенно способ­на к плодородию: так и сердце, возделанное скорбями, напоенное уничижением, особенно спо­собно к возвышеннейшей добродетели. Время напастей есть время преимущественного памя­тования о нас Бога; время напастей есть то вре­мя, в которое Бог зиждет души наши. Блажен не только тот, кто безвинно подвергается искуше­ниям (1 Пет. 2:20); блажен и тот, кого Господь наказует за грехи и вытесняет скорбями с широ­кого пути на путь заповедей Божиих (Пс. 83:12). Открывает нам эти глубокие, утешительнейшие тайны Божия смотрения о нас Боговдохновенное, Священное Писание.

Фи

Когда вышли израильтяне из Египта, они на­правились к берегам Чермнаго моря, к обшир­ной пустыне Аравийской. Фараон, царь египетс­кий, раскаявшись, что отпустил израильтян, и желая возвратить их в Египет и порабощение, погнался за ними, настиг их у моря. Но Бог уст­роил для израильтян путь посреди моря, а фара­она с многочисленным войском его потопил в море (Исх. 14:5—30). Израильтяне вступили в пу­стыню. Там встретили их различные лишения и напасти, которые должно было преодолевать ве­рою, потому что преодолевала их единственно сила Божия; там, на горе Синайской, Бог дал им законы и уставы для жизни гражданской и част­ной. При подошве этой горы разбойническое племя амаликов вознамерилось преградить на­роду избранному путь в землю Обетованную (Исх. 17: 8-16). "

Между Египтом и Палестиною лежит обшир­ная пустыня, по которой скитаются кочевые се­мьи Измаила. Бог не избрал пути кратчайшего по этой пустыне для Своего народа, повел его путем дальним, путем трудным, назначил ему долговременное странствование по пустыни. Нужна жизнь в пустыне, чтоб изгладилась из па­мяти жизнь в Египте, чтоб изгладились из сердца навыки Египта, чтоб не внести в землю Обе­тованную этих навыков, несродных жителям земли Обетованной. Погоня фараона за Израи­лем знаменует пристрастие человека, остановив­шего мир: эти пристрастия усиливаются возвра­тить в мир того, кто недавно оставил его. Лише­ния и скорби, встретившие израильтян в пусты­не, изображают собою те лишения и скорби, ко­торыми преисполнена жизнь подвижническая. В этой жизни деятельно преподается Богом за­кон Его истинному подвижнику, переносится из книги в душу. В пустыне подвижник научается тому поведению, тем обычаям, при которых можно хранить закон Божий ненарушимо. Пер­вый враждебный народ, встретивший неприяз­ненно израильтян и покусившийся не допустить их в данное Богом наследие, были дикие сыны Амалика. Под именем амаликов отцы разумеют помыслы, мечтания, ощущения плотские. Слас­толюбие и сладострастие первоначально высту­пают на брань против воина Христова, вновь впи­савшегося в полк иноческий. Израиль встретил Амалика избранными воинами своими под пред­водительством Иисуса, а Моисей, правитель все­го Израильского народа, в сопровождении пер­восвященника Аарона и Ора, супруга пророчи­цы, сестры и правителя и первосвященника, взошел на вершину горы, на вершину высокого Хорива, чтоб действовать молитвою на Израиля, который сражался под стопами Хорива. Когда Моисей воздевал руки горе, одолевал Израиль; когда же, уставая, он опускал их, начинал одоле­вать Амалик. Заметив это, Аарон и Ор поддер­живали руки Моисея постоянно воздетыми, и к закату солнца Иисус одолел Амалика, произвел в расстроившихся толпах его страшное кровопро­литие. Крестообразное, усиленное простертое рук Моисея изображает, что для побеждения плотских похотений необходимо распятие пло­ти. Распятие плоти сопрягается с кровопролити­ем, потому что не только плоть, но и кровь не­способна наследовать Царства Божия (1 Кор. 15:50). Распятие и кровопролитие совершаются новоначальным иноком при помощи церковных таинств, при помощи тщательной исповеди всех греховных проявлений, при помощи церковных и келейных молитвословий, как бы при помощи первосвященника Аарона; совершаются они при помощи поста, бдений, коленопреклонений и прочих благочестивых трудов, как бы при помо­щи Ора, родственного Моисею и Аарону, супру­га пророчицы Божией.

Подражая боговдохновенному правителю из­раильтян, устроившему после победы над Амаликом алтарь и принесшему жертву Господу, со-зижди таинственный алтарь, говорят отцы⁸¹², в душе твоей: приноси на нем постоянную жертву славословия и молитвы. Познай, что Господь при­бежище твое, что Он рукою тайною ратует на Амалика от рода в род (Исх. 17:15). Твой под­виг — необходим: Твой подвиг — деятельное вы­ражение твоего произволения. Но поражение Амалика и всех прочих племен иноплеменничес-ких совершается единственно силою Царя царей, Бога. Он дарует спасение тем человекам, кото­рые искренно желают получить спасение.

Цади

Томилась под игом неплодства в течение всей жизни праведная Сарра, супруга великого правед­ника, патриарха Авраама: не разрешалось неплодство Сарры, несмотря на повторяемые обетова­ния Божии даровать Аврааму многочисленное потомство. Уже состарилась святая жена; уже умерла в ней способность к чадородию: в это вре­мя обетование снова объявлено с особенною яс­ностью и с назначением годичного срока, в исхо­де которого долженствовал быть у Сарры сын. Обетование произнес Сам Господь, явившись Ав­рааму и Сарре у дуба Мямврийского, где раски­нута была их куща, явившись в образе человека, в сопровождении двух ангелов, которых вид был вид мужей. Столько несбыточным показалось Сарре обетование, что она, услышав его, рассме­ялась. Господь обличил Сарру и подтвердил обе­тование: в основательность и достоверность обе­тования Он указал на всемогущество слова Божия. У святой Сарры родился святой сын, Исаак. В ра­дости говорила Сарра: смех мне сотвори Господь: иже бо аще услышит, обрадуется со мною. Кто возвестит Аврааму, яко млеком питает Сарра, яко родих сына в старости моей (Быт. 21: 6, 7). Таинственно изображается Саррою душа, все­гда верная закону Божию. И для такой души не­обходим подвиг покаяния по причине греховно­сти, которою заражено все человечество; и такая душа часто томится в течение продолжительного времени, боримая страстями, предаваемая недо­умению и неизвестности о милости Божией к себе, о спасении своем; и такая душа оставляется надолго пред заключенными дверями в чертог бес­страстия и святости (Мф. 25:5). Тщетно молится она пред ними, тщетно плачет, тщетно стучится в них, как бы руками, различными подвигами и доб­родетелями. Уже овладевает ею безнадежие; уже видит она в себе окончательное истощение и спо­собностей и жизни; уже признает состояние бла­годатное не своим уделом, и тогда, внезапно, отверзаются двери чертога. Жених Христос являет­ся в неизреченном свете Божества, принимает в объятия невесту-душу, душу истомившуюся стра­даниями подвижничества, доказавшую постоян­ством и долготерпением верность. Тогда отбега­ет, исчезает плач; глубоко забываются воздыхания и прочие виды выражения печали: душа утопает в бесконечном Божестве, утопает в бесконечном блаженстве. Вкусив сверхъестественную жизнь, она как бы утрачивает свою, утрачивает ту жизнь, которая вместе и смерть: не преставая существо­вать, начинает жить жизнью иною, новою, жиз­нью без меры обильною и всеобъемлющею; со­старившись и измучившись в неплодстве, потом родив, сверх чаяния, духовный плод, она говорит подобно Сарре: «Смех сотвори мне Господь, то есть даровал неожиданную, неотъемлемую ра­дость — обручение вечной радости. Обновилась, яко орля юность (Пс. 102:5) моя, изветшавшая в грехах и страстях. Плоть моя, как плоть Неемана Сирианина, соделалась подобною плоти младен­цев после того, как я погрузился в Иордан Боже­ственной благодати (4 Цар. 5:1—14). Ум мой по­лучил самостоятельность: не увлекается он мно­горазличными обольщениями злохитрой и сует­ной злобы: усвоился он Богу, прилепился к Богу, углубился в Бога, и пребывает неотлучно в Боге»⁸¹³.

Ты спросишь: каким образом совершается див­ное изменение? На этот вопрос святые отцы на­ставляют отвечать так: «сказано в Писании: Дух Святый найдет на тя, и сила Вышняго осенит тя (Лк. 1:35). Где пришествие Духа, там не ищи естественного порядка и закона. Всесилен покланяемый Святый Дух, и не удивись, если Он осу­ществляет в тебе несуществовавшее, если Он со-делывает победителем ум, доселе побеждавший­ся. Свыше грядый Утешитель над всеми есть (Ин. 3:31). Он поставляет тебя владыкою над естествен­ными движениями и бесовскими наветами»⁸¹⁴.

«Если просишь у Бога молитвою чего-либо и Он медлит, не исполняя прошения твоего, не скорби об этом: ты — не умнее Бога. Так делает­ся или потому, что настроение сердца твоего не соответствует прошению твоему, или потому, что ты не достиг надлежащей меры для принятия дара. Нам не должно стремиться в великие меры преждевременно, чтоб не злоупотребить даром Божиим, как полученным скоро. Все, полученное легко, легко и теряется; все, приобретаемое с болезнию сердца, хранится тщательно⁸¹⁵. По этой причине Бог сперва подвергает искушениям и томлению, а потом уже ниспосылает дар. Слава Господу, доставляющему нам наслаждение здра­вия крепкими врачествами!»⁸¹⁶

Коф

Спасительно для нас, убийственно для греха — воспоминание о смерти, рожденной грехом. Вос­поминание это действует и против греховных недугов: оно останавливает от впадения в явный грех каким-либо противозаконным поступком; оно, притупляя жало страстей, расстраивая обольстительные мечты, рисуемые страстями, обуздывает грех, тайно живущий в душе. Воспо­минание это охраняет духовный подвиг наш от высокоумия и превозношения, к которым так склонен падший человек, в которые удобно впа­дает он даже по причине благодатных даров; вос­поминание это содержит постоянно душу в боголюбезной печали, озабочивает ее неминуемым Судом Божиим, озабочивает ее множеством гре­хов, соделанных на поприще земной жизни в ве­дении и неведении; воспоминание это охлажда­ет ко всем суетным занятиям преходящего мира, поощряет ко всем благочестивым упражнениям, которыми приготовляется и устраивается бла­женство в вечности. При наступлении ночи оно говорит: «Не спеши предаться сну: успеешь пре­сытиться им в гробе. Пролей теплейшие молит­вы и теплейшие слезы пред Богом: постарайся преклонить Бога на милость к тебе смиренны­ми молитвами, многими коленопреклонениями, обильными слезами; постарайся облегчить ис­кренним покаянием бремя грехов, тяготеющее на раменах твоих. Вполне неизвестно, будет ли принадлежать тебе день, который настанет пос­ле этой ночи. Может быть, в эту ночь подкрадет­ся неожиданно смерть к одру твоему, восхитит тебя внезапно, как восхитила она многих. Пере­селяет она человеков в страну дальнюю, в другой мир. Там и покаяние, и плач, и молитвы, и сер­дечная болезнь не приносят уже никакой пользы: бесплодно сопровождается ими мука вечная». При наступлении дня воспоминание о смерти опять предстает делателю, предлагает вниманию его изречение Писания: Не отрецыся благотворити требующему, егда имать рука твоя помогати. Из числа требующих никак не исклю­чи себя: нуждаешься во многом, преимуществен­но же в покаянии. Не рцы пришедшему к тебе помыслу покаяния: отшед возвратися, и заут­ра дам, сильну ти сущу благотворити: не веси бо что породит находящий день (Притч. 3: 27, 28). Торопит воспоминание о смерти совершать без опущения все заповеди Божии: потому что скрыта от нас мера земного поприща нашего; по­терянное время — невозвратимо; утраченного доброго дела, утраченного подвига утрачено мздовоздаяние. Скажи мне, Господи, кончину мою, и число дней моих кое есть (Пс. 38:5). Скажи, объясни мне, каким измерением, каким исчислением Ты отмериваешь, вычисляешь, определяешь жизнь мою? Желал бы я предузнать кончину мою, что­бы извлечь из пребывания в этом мире, из стран­ствования по этой обольстительной пустыне, все­возможную пользу для себя, не растратив напрас­но или в ущерб мне ни одного дня, ни одного часа, Мера жизни человеческой на земле и число дней его есть кратковременность, есть быстрейшее мгновение, есть черта неприметная на необъят­ных скрижалях вечности. Тот получил точное све­дение о кончине своей, кто ожидает своей кон­чины на всякий день, на всякий час. Тот узнал меру своей земной жизни, тот свел верный счет дням этой жизни, кто понял, что эта жизнь — неостанавливающееся ни на минуту движение, при котором будущее непрестанно делается про­шедшим, а прошедшее непрестанно и навсегда нисходит, как в могилу, в несуществование. По­стоянное движение не допускает никакому по­ложению приобрести прочность, постоянство: все проходит своей чередою, все изменяется, все улетает. Настоящее есть грань, передвигающая­ся безостановочно, грань неуловимая, грань между будущим и прошедшим. На грани этой непрестанно претворяется будущее в прошед­шее. Тот дал истинную цену земной жизни, кто не истощает на нее внимание, не привязыва­ется к ней сердцем, кто не допускает себя быть обманутым прелестями и суетою ее, кто не при­знал постоянства в непостоянстве, положитель­ности в неумолкающем, неопределенном движе­нии, кто ведет себя и действует как странник, кто земную, временную жизнь употребляет на изучение и стяжание жизни истинной, вечной, небесной.

Состав мой яко ничтоже пред Тобою (Пс. 28:6), исповедуется Богу святой пророк Его, ис­поведуется от лица всех человеков. Тело мое не есть какая-либо неизменяемая, самостоятельная сущность: оно — странное соединение стихий, по законам, мне не известным; оно — какое-то яв­ление, явление непонятное, начинающееся рож­дением или зачатием, переходящее из состояния в состояние, кончающееся смертно. Как и когда оживился я существованием? Не помню и не знаю. Какая сила дает мне жизнь, вызывает меня в бытие из небытия? Какая сила развивает жизнь, младенца преобразует в отрока, отрока в юно­шу, юношу в мужа? Почему эта сила, развиваясь до некоторого времени, потом начинает оскуде­вать постепенно? Наконец, она оставляет тело, и тело рассыпается в прах. Какая связь между этою невидимою и непостижимою силою и видимым телом? Что — душа моя? Сущность души столько же непонятна мне, как и сущность тела. Очевид­ны силы, очевидны способности души: они удос­товеряют в существовании ее. Собственный опыт доказывает мне, что тело есть нижайшая часть существа моего, что оно, в высших силах и спо­собностях своих, есть только орудие души. Ока­зываюсь я, и по душе и по телу, неизвестным, не­постижимым для меня самого. Существованию моему на земле предшествовало небытие; и ко­нец моего существования на земле имеет образ уничтожения конечного. Состав мой яко ничто-же пред Тобою.