Понимание свободы имеет несколько смыслов. Здесь отметим три. Первый — метафизическое ее измерение, когда под свободой понимается одно из самых фундамен­тальных свойств человеческой природы — свобода воли, выражающаяся во внутреннем самоопределении личности перед лицом выбора, прежде всего между добром и злом. Свобода воли является тем свойством, утрата которого приводит к полной деградации личности. Над этой свобо­дой человека не властен никто: ни другой человек, ни об­щество, ни законы, ни какая угодно власть, ни демоны, ни ангелы, ни Сам Бог. Макарий Египетский говорит: «А ты со­здан по образу и подобию Божию, потому что, как Бог сво­боден и творит, что хочет... так свободен и ты»⁸¹; «Поэтому природа наша удобоприемлема и для добра, и для зла, и для благодати Божией, и для сопротивной силы. Но она не мо­жет быть приневоливаема»⁸². Классический афоризм отцов Церкви: «Бог не может спасти нас без нас», — прекрасно выражает христианское понимание смысла и значения этой свободы.

Второе измерение свободы — социальное. Оно означа­ет совокупность определенных прав личности в государст­ве, в обществе. В этой области более всего возникает труд­ных вопросов, поскольку в обществе в соприкосновение приходит множество лиц, обладающих свободой воли. В целом это проблема внешних свобод человека или пробле­ма разрешенных (законом, обычаями, религией, общепри­нятой моралью) поступков в окружающем мире.

И третье измерение свободы — свобода духовная. Она, в отличие от внешней свободы, означает власть человека над своим эгоизмом, своими страстями, греховными чувст­вами, желаниями — над самим собой. Такая свобода приоб­ретается лишь при правильной духовной жизни, делающей верующего способным к общению с Богом, Который один лишь обладает абсолютной духовной свободой. Великой свободы достигают святые, очистившиеся от страстей⁸³. Относительной духовной свободой обладает каждый обычный человек (ср. Ин. 8; 34). И лишь ожесточившиеся во зле, хулящие Духа Святого (Мф. 12; 31-32) и ставшие  неспособными к добру потеряли ее. Христианство, таким образом, идеал духовной свободы видит в Боге и тем са­мым в принципе отрицает возможность существования ка­кой-то абсолютной свободы ("по ту сторону добра и зла") в человеке⁸⁴. Прот. Сергий Булгаков писал: «Свобода [чело­века] относительна... Она стоит и падает, преодолевается и превосходится на путях тварной жизни к ее Обожению. Свобода не есть самостоятельная мощь в себе, и она есть немощь в своем противоположении Божеству»⁸⁵. Св. Исаак Сирин говорит: «Ибо в веке несовершенном нет совершен­ной свободы»⁸⁶.

Апостол Павел говорит: «Где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3; 17). Он называет человека, достигшего духовной свободы, «новым» (Еф. 4; 24), подчеркивая этим обновленность его ума, сердца, воли и тела. Напротив, живущего гре­ховно называет «ветхим» (Еф. 4; 22), «рабом» (Рим. 6; 6, 17) как не имеющим силы следовать тому, о чем ему говорят и вера, и разум, и совесть, и о чем он хорошо знает, что оно несомненно является для него благом. Это состояние духов­ного рабства как антитезу истинной свободе апостол Павел описывает в следующих ярких словах: «Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненави­жу, то делаю... Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю... в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного» (Рим. 7; 15, 19, 23).

Отличие духовной свободы от свободы воли хорошо выразил Кант: «Под свободой в космологическом (метафи­зическом. — АО.) смысле я разумею способность самопро­извольно начинать состояние. Свобода в практическом (нравственном, духовном. — АО.) смысле есть независи­