Если нет новых святых ― значит Церковь умерла

Церковь жива

― Вы являетесь членом Синодальной комиссии по канонизации святых. Расскажите, как начинался процесс канонизации новомучеников и исповедников XX века? Это был 2000-й год?

― Нет, это было раньше. Комиссия по канонизации святых Русской Православной Церкви была создана к празднованию 1000-летия Крещения Руси. К этой дате митрополитом Коломенским и Крутицким Ювеналием была проделана большая работа по изучению опыта канонизации святых в Русской Православной Церкви. Было понимание того, что без свидетельств о рождении в Церкви новых святых она жить не может. Если нет новых святых ― значит, Церковь умерла, а процесс канонизации является подтверждением того, что Она жива. Владыка Ювеналий очень хорошо сформулировал эту мысль. И именно тогда был поднят вопрос о необходимости организации этой большой работы по подготовке к канонизации святых нашей Церкви. В результате на Юбилейном Соборе, приуроченном к 1000-летию Крещения Руси, был прославлен целый ряд святых. Естественно, вопрос о канонизации новомучеников тогда не стоял, потому, что «у руля» ещё была советская власть. Тогда были прославлены древние святые, такие как Димитрий Донской, старец Амвросий Оптинский, отец Иоанн Кронштадтский и другие. Но на основе этой работы, с одной стороны, богословской, с другой стороны, исторической, были сделаны определённые выводы и накоплен опыт, который впоследствии помог в вопросе канонизации святых, просиявших уже в XX веке. В ряду первых были прославлены Патриарх Тихон, священномученик Серафим (Чичагов), пострадавший на Бутовском полигоне, митрополит Пётр (Полянский), архиепископ Фаддей (Успенский).

Комиссия начала работать, и возглавил её митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий. В 90-х годах стало ясно, что появляется возможность прославления новомучеников, открылись архивы, стало возможным проводить исследования. Мало того, приближался двухтысячелетний юбилей пришествия в мир Господа нашего Иисуса Христа, и Русская Церковь должна была отметить это событие чем-то значимым. Тогда-то и была высказана мысль о том, что к этому времени должны быть прославлены новомученики и исповедники Русской Православной Церкви. К тому времени уже был утверждён Собор новомучеников Российских, хотя и немногочисленный. В конце 90-х годов членами Комиссии по канонизации была проведена просто титаническая работа. Я, откровенно говоря, даже не совсем понимаю, как это удалось. Ведь было обработано колоссальное количество материалов, к которым относятся и архивные дела, и те сведения, что сохранились в памяти церковных людей. На Соборе к лику святых было причислено 1200 новомучеников и исповедников Российских. Причём было определено, что прославляется Собор новомучеников, в который поимённо включается каждый из этого числа, и со временем он будет увеличиваться, поскольку было понимание того, что этой цифрой Собор не ограничивается, и если смотреть на вещи реально, можно сказать, что мы никогда не узнаем имена всех святых, появившихся в Церкви в XX веке. Ведь многие из них погибли и приняли мученический венец в таких условиях, что нам узнать об этом невозможно, это было сокрыто. Если в древние времена, в годы римских гонений, мученическая смерть происходила практически всегда прилюдно, то в годы советской власти гонители специально старались сокрыть свои злодеяния, и для этого создавали указы и декреты относительно того, что всё это должно храниться в тайне, а некоторые документы просто уничтожались. В какие-то бумаги специально вносились ложные данные для того, чтобы опорочить Церковь.

― Это тоже нужно было выявить?

― Конечно. Некоторые члены Комиссии столкнулись с тем, что не все люди, чьи дела изучались с целью представления к канонизации, в том числе в священном сане и, к сожалению, даже в сане архиерейском, оказались достойны своего звания и стойко пронесли этот крест. Церковь говорит это не в осуждение, потому что никому из нас не пожелаешь пережить то, что пережили они. Но всё же факт остаётся фактом. Некоторые из них повели себя на следствии таким образом, что в результате их показаний пострадали другие люди. И тех, по чьей вине это произошло, Церковь не прославляет в лике святых, она молится о них, сожалеет о том, что с ними так произошло. В лике святых прославляются только те, кто смог пронести этот крест до конца достойно.

― Известно, что в отношении некоторых людей, причисленных к лику святых, позже вскрылись обстоятельства, их дискредитирующие. Эти люди должны быть исключены из лика святых? Как решается этот вопрос?

― Да, о ряде людей, причисленных к лику святых, появилась информация, которая может быть соблазнительна для Церкви. Конечно, нет и не было никакой деканонизации. Но было принято решение об исключении этих людей из месяцеслова. Вместе с тем, как сказал Святейший Патриарх, это не значит, что их местное почитание должно быть прекращено. Например, в честь святителя Василия Кинешемского и некоторых других людей, попавших в этот разряд, освящены храмы, их почитают и им молятся, в честь них крещены люди, словом, почитание не возбраняется. Но, тем не менее, всеобщее поклонение и прославление не рекомендуется, поэтому их имена были исключены из списка тех святых, которые публикуются в нашем церковном календаре.

Засекреченный подвиг

В течение целого ряда лет после Собора 2000 года Комиссия продолжала активно работать. Надо отметить, что трудилась не только Синодальная комиссия. При каждой епархии рекомендовано было создать местную комиссию по канонизации святых. И, к великому сожалению, к этому прислушались не все, не во всех епархиях эта комиссия работала активно. В результате чего время было упущено и, возможно, безвозвратно. Дело в том, что в начале 2000-х годов изучать подвиг новомучеников было ещё возможно, а к 2010 году законодательство нашей страны изменилось по отношению к тем данным, которые хранятся в архивах, и целый ряд документов был вновь засекречен и теперь недоступен для исследователей. Причём это как раз та часть материалов, которая может свидетельствовать о том, что человек повёл себя на следствии недостойно.

Фактически сейчас процесс канонизации новомучеников и исповедников Церкви Русской сведён на «нет», потому что мы потеряли доступ к документам. Более того, есть опасения, и архивные работники их подтверждают, что эти документы могут быть просто утрачены. Дело в том, что они заложены в конверты, которые потом прошили ниткой. И если даже через какое-то время эти документы будут вскрыты, неизвестно, в каком они будут состоянии. Трудно представить, можно ли будет что-то прочитать на бумаге, которой более семидесяти лет, да ещё и несколько раз прошитой ниткой.

Однако сейчас остаётся возможность исследовать судьбу людей, пострадавших от революционных репрессий в 1918—1919 гг. В те годы в момент задержания фактически не велось никаких следственных действий. Тогда приходили красноармейцы, стаскивали несчастного батюшку с колокольни и в лучшем случае расстреливали. Перед этим ещё и издевались: таскали за бороду, привязывали к хвостам лошадей, волокли по земле и только после этого предавали смерти, и то не всегда. Известны случаи, когда новомучеников этого времени закапывали в могилу живыми, пример тому священномученик Константин Голубев. Относительно этих святых не осталось никаких документов, но сохранились некоторые свидетельства. И сейчас вопросы, относящиеся к канонизации людей, убиенных в то время, наконец-то рассматриваются. Не могу сейчас назвать какие-то имена, потому что Комиссия по канонизации ― это совещательный орган, который собирает и подготавливает материалы, а решение о канонизации принимается Священным Синодом и Собором, после чего эти решения публикуются официально. И мы не имеем права оглашать какую-то информацию прежде этого. Слава Богу, что работа по изучения подвига новомучеников всё же ведётся, несмотря на те трудности, с которыми мы сейчас столкнулись.

― Неужели нельзя как-то повлиять на процесс возвращения доступа к документам, которые могли бы свидетельствовать о святости людей, пострадавших в годы репрессий?

― Думаю, что так утверждать было бы неправильно. Мы должны молиться о том, чтобы Господь открыл нам новых святых, в первую очередь этим мы можем повлиять на этот процесс. С другой стороны, конечно, необходимо предпринимать попытки изменить этот закон, потому что он принимается людьми из каких-то своих соображений, которые тоже можно оспаривать. Святейший Патриарх неоднократно говорил о том, что эту проблему нужно каким-то образом решать, чтобы Церковь имела доступ к необходимым документам. Этот вопрос поднимает и светская часть нашего общества, архивисты, которые изучают историю людей, пострадавших в годы репрессий. Но, к сожалению, пока положительного решения нет. Будем надеяться, что рано или поздно это произойдёт, и мы вновь будем полноценно вести работу над этими архивными документами.

― Отец Кирилл, расскажите, пожалуйста, какие документы необходимо подготовить на ознакомление Священному Синоду для принятия решения о канонизации?

― Во-первых, должно быть составлено подробное жизнеописание этого человека, основанное не на устном предании, а в первую очередь на документах. Должна быть собрана подробная биография: дата и место рождения, кем были его родители, где он учился, работал или служил. Обязательно наличие архивно-следственных дел. В большинстве случаев эти дела заводились. Если же такового нет, то разговора о канонизации быть не может, потому что нельзя быть уверенными в том, что не было прецедентов, препятствующих канонизации.

Опять же, возвращаюсь к разговору о том, что в 90-х и 2000-х годах к подобным делам был доступ. Надо отдать должное владыке Ювеналию, который провёл колоссальную работу по изучению жизни мирян и священнослужителей, служивших в Московской епархии. Был поднят и изучен колоссальный массив архивно-следственных дел. Благодаря этому в Московской городской и областной епархиях было прославлено очень много святых. 335 из них лежат в Бутове.

Прославление такого сонма мучеников ― это просто чудо Божие! Люди, которые были свидетелями этих гонений, понимали святость подвига пострадавших, и им просто в голову не могло прийти, что при их жизни будет прославлено такое количество новомучеников. Это чудо, Божия милость к нам! Тем более, что случилось это тогда, когда мир всё дальше и дальше уходит от Христа. И Русская Церковь показала своих исповедников как идеал. Эти святые жили не когда-то в древние века, они ― наши современники. Ценно то, что именно в наше страшное время они сумели явить образ святости.

Недавно мне в голову пришла такая мысль. Как это ни парадоксально, но Русь доказала, что она святая не тогда, когда ей управляли благочестивые православные монархи, не в то время, когда Православие было государственной религией. Русь доказала, что она святая, когда находилась под безбожной властью. И несмотря на то, что многие из тех, кто называл себя христианами, отошли от Церкви и творили беззаконие, другие исповедовали свою веру во Христа даже до смерти и сподобились святости. Такого количества святых одновременно живших на Руси не было никогда. Я думаю, что такого не было и ни в каких-либо других странах. Это уникально! Этот подвиг исповедничества, совершённый русским народом, не имеет аналогов.

«Да бросьте вы эту свою веру!»

Из нашего внимания выпало удивительное событие, которое произошло в начале 1937 года. В Рождественский сочельник, 6 января, была проведена перепись населения. И в отличие от других переписей, которые проходили не только в разные годы в России, но и в других странах, в эту перепись был включён вопрос об отношении к религии. Это было сделано в двадцатилетнюю годовщину октябрьской революции, в течение всего этого времени велась активная борьба с религией. Власти предержащие предполагали, что от большинства населения они получат ответ, отрицающий принадлежность к религии. Это должно было стать свидетельством победы большевистско-коммунистической идеологии. Но большинство опрошенных ответили, что они являются верующими людьми. 55 миллионов жителей Советского Союза сказали, что они верующие, причём в большинстве это были православные люди. Это количество составляло 44% населения. Такого массового исповедничества, наверное, не было никогда в истории. Ведь все прекрасно понимали, что о каждом, кто назвал себя верующим, было известно всё, в том числе и адрес. А это значит, что человека в любое время могли арестовать. И в конце года началась страшная кампания по борьбе с врагами народа, в ходе которой за полтора года было расстреляно 700 тысяч человек и 1,5 миллиона арестовано. Это событие вошло в нашу историю как «Большой террор». После этого гонения Русская Церковь была на грани существования, потому что на свободе оставалось только 4 епископа. Апостольская преемственность в нашей Поместной Церкви могла быть прервана. Но Господь не допустил этого.

― Поправьте меня, если я не права, но, по моим наблюдениям, подвиг новомучеников не оценен. Может быть, слово, которое я употреблю, не совсем корректно, но исповедники XX века не так «популярны» среди верующих людей, не так часто, как хотелось бы, в их честь детям дают имена…

― Не могу согласиться с вами полностью. Их подвиг, несомненно, недооценен. Хотя, слава Богу, с 2000 года ситуация серьёзно изменилась. Об этом я могу свидетельствовать как настоятель храма здесь, в Бутове. Люди, приходящие крестить своих детей, очень охотно соглашаются называть их именами новомучеников. Я знаю и о том, что много монашествующих сейчас носят их имена, в том числе и архиереи. Вот недавно ректор Санкт-Петербургской духовной академии владыка Амвросий говорил, что они постригают послушников с именами новомучеников. В их честь строятся храмы. Да, может быть, в основном в честь Собора новомучеников, а не отдельного святого, престолы освящают в честь Царственных страстотерпцев, Патриарха Тихона. И сейчас это уже не единичные храмы. Каждый год мы ездим в паломнические поездки по местам жизни и подвига новомучеников. В этих поездках мы видим, что в провинции их память почитается, люди любят своих святых и с радостью принимают нас. Слава Богу, память новомучеников и исповедников начинает занимать достойное место!

Тем не менее, я соглашусь с вашим мнением, явление новомучеников пока, всё же, не очень понятно. Скажу больше, даже в Москве не все храмы, в которых служили новомученики, почитают их память. Конечно, воспринять подвиг новомучеников непросто. Мы приучены, что святой ― человек совершенно не обычный.

― Из другого теста…

― Да, из другого теста. Например, Вселенские святители. Совершенно очевидно, что говорить так, как говорил Иоанн Златоуст, мы не сможем. И создать такие богословские труды, как у Василия Великого, тоже никто не сумеет. Их святость недостижима. А в батюшке из соседнего прихода нет ничего особенного: жил, служил, корову пас, потому что надо было кормить семью, детей воспитывал, проповеди говорил, в которых нет ничего особенного. Какая же тут святость? Конечно, и среди новомучеников были удивительно одарённые личности. Но в основном эти люди были именно такие, как этот батюшка, простыми людьми. Мне кажется, что именно это для нас и должно быть важным. Они были такими же, как мы с вами, не выделялись чем-то необычным, не заслуживали особого к себе внимания. Но у них оказалась такая вера! Несмотря на то, что им было больно, им было страшно и не только за себя, но и за своих близких, они не предали Бога. Когда новомучеников уводили под арест или на расстрел, они думали о том, как же будут жить их детки. Но они не отказались от служения Господу, они не отказались от Христа. Мы знаем много примеров, когда батюшке говорили: «Да бросьте вы эту свою веру! У вас же дети, семья. Что с ними будет?» На что он отвечал: «Я не могу. Я окаянный, грешный, но я не могу. Господь меня на это поставил, и я должен служить». И человек продолжал служить. А потом его хватали, избивали и хорошо, если расстреливали, а бывало, что и живым закапывали в могилу, чтобы экономить патроны. Сведения об этом есть. Здесь, в Бутове, действительно стреляли, а в некоторых местах забивали дубьём, а потом полуживыми закапывали в могилы или душили верёвками.

Тот подвиг, который совершал преподобный Серафим Саровский, стоя на камне тысячу ночей, мы с вами не совершим, а к подвигу новомучеников мы должны быть готовы. Для нас это пример.

Святой дедушка Володя

― Для вас такой пример исповедания веры совсем близок. Вы ― внук священномученика Владимира Амбарцумова. Действительно, мы живём в удивительное время, когда можно поговорить со внуком прославленного святого и узнать, каково это?

― Вы знаете… Недавно я прочитал интервью, которое дал мой старший двоюродный брат отец Алексий Амбарцумов, он старше меня больше, чем на десять лет, и давно служит в Санкт-Петербургской епархии. Я был поражён, насколько близкие слова к тому, что у меня на душе, он нашёл, чтобы выразить свои чувства. Он тоже отвечал на вопрос о том, как это быть внуком святого. Вот, что сказал мой брат: «Да очень просто. Мы всегда знали, что наш дедушка святой. Хотя нам в голову не приходило, что он может быть прославлен в лике святых, что когда-то это произойдёт». Наша семья, моя мама, её брат отец Евгений ― папа отца Алексия, всегда знали, что дедушка святой. Нас воспитали так, что мы понимали святость дедушкиной жизни. Но понимая это, мы не гордились, не превозносились, не выделяли себя из среды наших сверстников.

Я об этом знал с самого раннего детства. В начале 60-х годов, во времена так называемой хрущёвской оттепели, которая являлась очередным этапом серьёзного гонения на Церковь, мы молились о том, чтобы узнать, как умер дедушка Володя, потому что мы знали только сам факт его смерти по причине того, что он был священником, но не знали её обстоятельств. О том, что он расстрелян, мы узнали только в 1989 году. Родители не скрывали это от �